До чего приятно наблюдать за холодным моросящим дождем из уютной квартиры! Глядя на стекающие с зеленых каштанов струйки воды, Марк надеялся, что пройдет минута и за окном разразится настоящий ливень. Тогда появится уважительная причина остаться дома, так как его зонтик давно нуждается в ремонте. Но минута шла за минутой, а дождь только убывал, выманивая Марка из квартиры, где можно было еще часок полежать на диване, посмотреть по телевизору утреннее шоу.

Марк поднялся, понимая с досадой, что обманывать себя хоть и приятно, но неэффективно. Совесть всегда поставит тебя на место, напомнив, что в воскресный день преграда к церкви – не дождь и не поломанный зонтик, – а простая человеческая лень.

“Еще одно нудное дождливое утро. Новый день, который не принесет ни плохого, ни хорошего – ничего. Пройдет впустую, как и предыдущие шесть, – рассуждал Марк, натягивая легкие ботинки. – А лето только начинается”. Он поглядел на себя в зеркало: высокий, немного сутулый от постоянного сидения в университете, в библиотеке или дома, с густыми светлыми волосами и серым задумчивым взглядом – нормальный парень, обыкновенный студент. Почему он не может найти общий язык со сверстниками?

Он был студентом, недавно ему исполнился двадцать один год. Он считал себя разочаровавшимся романтиком, а отец говорил, что это неизбежно сопутствует его возрасту. Марк знал, что это не так: его ровесники живут другой жизнью и думают о других вещах. Больше того, он чувствовал себя среди них совершенно одиноким, хотя был ничем не хуже других и всячески пытался быть интересным и общительным. Но робость, стесни тельность, боязнь показаться дураком, взращенная еще со школы, сковывали его по рукам и ногам.

Был он одинок и дома. Родители, люди занятые, редко интересовались его жизнью, полагая, что он уже достаточно взрослый и сам знает, как ему жить. К тому же, в последние две недели Марк жил один. Его мать, получившая в кои-то веки возможность навестить родственников в США, уехала к ним на полгода. Отец, работавший в туристической фирме, каждый год исчезал на все лето. Брат Марка, после того как женился, переехал в другой город, и виделись они теперь крайне редко.

Воспитанный в христианских традициях современности, суть которых сводилась к тому, что придерживаться христианской морали желательно, но необязательно, три года назад Марк решил бросить вызов самому себе. Он твердо постановил себе исправиться и жить так, чтобы жизнь стала увлекательной с одной стороны и плодотворной с другой. Он начал с мечтаний. Живущий в нем романтик рисовал ему необычайные подвиги в загадочных, невероятных мирах. Мечтая, Марк загорался то одной идеей, то другой. Его влекли приключения, опасности, джунгли юго-восточной Азии и африканские саванны, таинственные горы и темные подземелья. И обязательным условием во всех приключениях было его желание помогать людям. Именно эта особенность делала его в мечтах не кладоискателем или охотником, а сотрудником гуманитарной миссии, врачом, учителем, миссионером. Последнее его настолько захватило, что стало уже не мечтой, а целью.

Его могло зажечь что угодно: репортаж по телевидению, заметка в газете, рассказ однокурсника или воскресная проповедь в церкви. Желание разгоралось настолько, что казалось вот-вот, и он пойдет в посольство, найдет гуманитарную миссию, будет всеми способами искать возможности осуществить свои мечты.

Однако мечты оставались мечтами. Сил хватало только на фантазии и чтение книг. Причиной тому была не только лень. Он жаждал перемен всем сердцем, но всем сердцем их и боялся. Всегда и везде, куда бы он ни сунулся, какой дорогой бы ни пошел – перед ним непреодолимой преградой возникал страх.

И сегодня, только выйдя из дома, Марк ощутил его присутствие. Сначала он подумал, что, несмотря на раннее лето, его, в сером пиджаке и легких брюках пронял холод. Прошагав по лужам несколько метров, он почувствовал сильный взгляд в спину, очень чувствительно отразившийся дрожью в ногах. От неожиданности Марк обернулся, но за спиной никого не было, кроме нескольких угрюмых пешеходов, спешащих, словно в будни, по своим делам. Не успев удивиться, Марк вздрогнул снова от присутствия неведомого ока, уже спереди... затем сбоку... затем снова сзади! Завертев головой по сторонам, Марк неожиданно почувствовал сильный страх. Это был страх ожидания, боязливое суеверное ощущение надвигающейся бури. Так бывало не раз: он слышит приближение грозы, кругом стоит напряженная тишина, и вдруг ощутимо меняется давление. Воздух давит на уши, и душа натягивается как струна, тело охватывает дрожь, и волосы чуть-чуть шевелятся на голове. Так было и теперь.

Придя в себя мгновением позже, Марк удивился, что все это продлилось не более секунды. Что произошло? Ничего, ровным счетом. Последствия ночных страхов и измученной одиночеством жизни.

Живя эти две недели один в трехкомнатной квартире, он переживал всякие страхи. Какие только жуткие тени и образы не подстерегали его в пустой квартире поздним вечером! Сколько раз он замирал, испуганный ожиданием монстра! Сколько раз вздрагивал, услышав ночной шорох, и вжимался в подушку, боясь поднять голову и обнаружить у изголовья страшное существо! Единственное средство, к которому он прибегал в таких случаях – это шептание некоего бессвязного подобия молитвы.

Все это были, однако, не более как обыкновенные, порожденные одиночеством, ночные страхи, конец которым приносил дневной свет. И не раз Марк обзывал себя болваном, когда оказывалось, что ночь напролет его пугала собственная скомканная одежда и шелестящая за окном листва.

Но сейчас стояло светлое утро, а страх его был не боязнью ночных фантомов, а страхом неизвестности – предвестником беды.

“А если это – знамение свыше! – с восторгом подумал он, но тут же разочарованно признал: нет. В этой серой жизни чудес не бывает”.

Идя к остановке, Марк равнодушно миновал какого-то старого пьяницу, клянчившего якобы на хлеб. На ступеньке одного подъезда сидела и плакала девушка: совсем юная, лет четырнадцати. Наверное, поссорилась с родителями или с парнем.

– Боже, я молюсь за всех, кому я не могу помочь, потому что не умею, – прошептал Марк.

Он часто говорил эти слова и часто лукавил, понимая, что помочь он может, если сломает свой страх. А страх охватывал его при одной мысли подойти к незнакомому человеку и попытаться помочь. Чтобы сломать страх – нужны большие усилия, а для усилий – горячее желание. Желание было, но почему-то не вдохновляло к действию. Получался какой-то заколдованный круг, без надежды на выход.

Сев на автобус, молодой прихожанин благополучно добрался до церкви. Уже у церковных ворот какой-то лихач на темной иномарке слегка окатил его брюки брызгами из лужи. Сквозь зубы обозвав водителя “козлиной”, Марк бесшумно пробрался в задние ряды и краем уха начал ловить слова проповеди. Церковь, а точнее воскресное богослужение оставалось той отдушиной, где он чувствовал, что не все в жизни потеряно и все еще можно изменить.

Душевный кризис начался в его жизни примерно через год после судьбоносного решения измениться. Одна за другой его тщедушные попытки осуществить хоть на йоту свои мечты рушились. Убедившись, что он ни на что не способен, а серая и унылая жизнь не становится ни увлекательной, ни плодотворной, Марк в короткий срок погряз в тоске и унынии. Он быстро похоронил свои мечты стать миссионером и помогать людям где-нибудь в южной Африке, обозвав себя неисправимым мечтателем. Как он будет помогать другим, если себе помочь не в состоянии?

Марк хлопнул себя по карману, вспомнив, что забыл ключи от квартиры. Это озадачило, но не расстроило. Ломать дверь не придется, он уже как-то залазил по большой березе на балкон своего второго этажа. Правда был риск свалиться и сломать себе ногу, но предстоящее казалось ему приключением и скорее забавляло, чем настораживало.

– …Познаете истину, и истина сделает вас свободными, – говорил священник и в продолжение рассказал притчу. – Молодой человек, которого охватила жажда познать истину, оставил все и отправился на ее поиски. Он посетил много стран, плавал по многим морям, покорил не одну вершину. В дороге ему приходилось преодолевать большие трудности, избегать опасности и терпеть немало страданий. Проснувшись одним утром, неутомимый путешественник вдруг осознал, что прошли годы, он уже далеко не молод, а истины он так и не нашел. Разочарованный и печальный он решил, что пора возвращаться домой. После долгих месяцев он добрался до родного города. Какого же было его изумление, когда, открыв двери своего дома, он нашел истину, которая терпеливо ждала его все эти годы. Помогли ли ему странствия найти истину? Нет, но они приготовили его к ее познанию.

“Может, и мне куда-нибудь уехать? – призадумался Марк. – А потом вернуться и найти то, что ищу. Эх, но в отличие от этого путешественника я не знаю что искать”.

– Нам совсем не обязательно ехать на край света, чтобы найти то, что ищем, – продолжал священник. – Истина настолько проста, настолько близка к нам, что ее очень сложно увидеть. Порой найти ее можно, лишь отрекшись от самого себя: от своих предрассудков, страхов, привычек, от своих узких желаний.

“Если истина, которую я найду, сделает меня свободным, то я готов хоть сейчас отправиться на поиски, – решил Марк. – От чего мне отрекаться? У меня ничего нет кроме моего одиночества”.

– Ты уверен, что хочешь сделать это, Марк? – неожиданно коснулся разума чей-то незнакомый голос.

Марк резко обернул голову. Голос шел, несомненно, из дальнего полутемного коридора, ведущего из церковного зала, но, судя по спокойным и серьезным лицам прихожан, никто кроме Марка его не слышал. Этот коридор не раз привлекал его внимание: Марк всегда садился в задних рядах, а только из них этот коридор и был виден. Вход в него перекрывала дверная решетка, всегда закрытая на замок, а что-либо разглядеть внутри было невозможно. Марка не раз разжигало любопытство. Что там? Комната священника? Церковный склад? Порой и вовсе мистические фантазии возникали в его голове. Воображение живо рисовало ему некую тайну, скрывающуюся там, за решеткой.

И вот сейчас, в кои-то веки, решетка была открыта. Царящая там темнота манила тайной, призывая воспользоваться уникальным случаем. В то же время Марка охватило беспокойство. Но на сей раз, и это было чудом, то, чего он жаждал, пересилило то, чего он боялся. Глубокое, неподвластное разуму чувство повлекло туда, откуда слышался таинственный голос:

– Если хочешь сделать свой выбор, не откладывай его на завтра. Завтра не приходит никогда.

Беспокойство усилилось настолько, что Марк был готов вскочить на ноги и броситься прочь из церкви. И все же непонятное чувство подсказывало, что если он не пойдет навстречу манящему голосу, то совершит страшную ошибку.

Не совсем понимая, что делает, Марк поднялся и медленно пошел в полутемный коридор. Искушение остаться на месте или покинуть церковь он преодолел с благоговейным трепетом: что там? Чей это голос? Сколько лет он мечтал увидеть невидимый мир!

Коридор быстро закончился небольшим полутемным залом. Марк удивился: ему показалось, что он не сделал и трех шагов, а уже оказался в конце коридора!

Он остановился, ощутив, что перед ним стоит кто-то невидимый. Он не успел испугаться, как почувствовал вокруг какое-то марево, какое-то сонное спокойствие, притупляющее, странным образом, его самый сильный страх – неизвестности.

– Ты готов искать и найти истину, которую жаждешь, даже если тебя ждут большие испытания?

– Кто ты? – спросил Марк, тщетно пытаясь разглядеть в полутьме невидимую фигуру.

– Я вестник.

– Ангел? Или демон?

– Я вестник, – повторил невидимый. – Твои молитвы услышаны…

– Но услышан и твой ропот, – вторил ему второй голос у Марка за спиной, сухой и полумертвый.

– Твое желание служить другим – замечено…

– Но замечено и твое желание быть выше других.

– Твоя стойкость явна…

– Но явна и твоя боязнь.

Голоса говорили быстро, почти сливаясь, но их слова Марк слышал с удивительной ясностью. Каждое слово отчеканивалось и в разуме и где-то в глубине души.

– Ты готов пройти по грани между жизнью и смертью..?

– Между благословением и проклятием.

– Чтобы найти, чего жаждешь…

– …И сверх того!

– Да кто вы такие? – прошептал Марк.

– Я голос твоего призвания, – ответил тот, что стоял перед ним.

– Я голос твоей судьбы, – ответил тот, что стоял за спиной.

Марк ощутил, как на его плечи взваливается тяжелая необъяснимая ответственность. Грудь наполнилась бурей волнений, сердце учащенно забилось. Ощущение было таково, что от его ответа зависит вся жизнь. Он понимал, что нужно хорошо поразмыслить, но стоило ему лишь на миг представить себе постылую жизнь, которая продолжится через пять минут, как он решительно прошептал:

– Да... я готов.

Голоса одобрительно вздохнули, но тот, что за спиной вдруг жутко зашептал:

– Ты сам сделал свой выбор. И ты обманулся! Потому что в цепях безликого ты бессилен, бессилен!

Марка охватил леденящий страх. Полумертвый голос сорвал ту сонную пелену, которая приглушала тревогу. Марк испугался этих голосов, этих безликих фигур, испугался своих слов, своего согласия непонятно на что!

Но тут еще более страшная догадка пронеслась в его голове. Никакого коридора и никакого зала здесь быть не могло! Только теперь с удивительной ясностью в памяти всплыло здание церкви: там, где должен быть этот коридор – была только стена, а за ней – газон и больше ничего! Почему он не подумал об этом раньше?

“Что я наделал! Нужно бежать!”

Ноги не слушались. Словно во сне Марк развернулся, готовый помчаться назад к спасительной двери, как вдруг перед ним выросла уже видимая фигура в толстом черном плаще, шевелящемся как на сильном ветру. Лица он не увидел, оно скрывалось под пыльным капюшоном, но он готов был поклясться, что правая и левая половины этого лица были абсолютно разными, будто принадлежали разным людям... или существам. Фигура не двигалась, она просто стояла на дороге к отступлению, излучая огромную сверхъестественную мощь и непреодолимый ужас.

Марк почувствовал, как его глаза выкатываются из орбит, волосы поднимаются дыбом. Сделав судорожный вздох, он поперхнулся трупным воздухом, пропитанным сырой землей и костями. Попятившись, он сделал один шаг, второй и... провалился в бездну. Стало абсолютно темно. И как ни странно – не страшно.

* * *

“Приснилось”, – мелькнула радостная мысль в первые мгновения перехода от сна к яви. Однако, открыв глаза и обнаружив, что находится он в совершенно незнакомом и странном месте, Марк пришел в ужас.

Он лежал среди потрескавшихся камней в древних развалинах могучего сооружения: не то замка, не то крепостной башни. Строение было разрушено, по-видимому, много лет назад. Каменные обломки покрывали желтые лишайники, отесанные валуны постепенно превращались в пыль. Единственное, что пока держалось – каменная арка, да и та была изъедена ветром и дождями. Среди развалин густо росла крапива, буйная и высокая.

– Не может быть, – прошептал Марк, холодея. – Не может быть. Как?

Если раньше он только пугался, то теперь испытал настоящий шок! Как он здесь очутился? Где он, что с ним? Его охватила паника.

Бежать! Бежать!

Вскочив на затекшие ноги, Марк в нерешительности остановился. Куда бежать? Вокруг все незнакомо и дико. Никаких признаков людей. Он один, совершенно один непонятно где!

Он упал на колени и опустил голову. Какие-то секунды он отчаянно заставлял себя поверить в то, что все это – страшный сон, и он вот-вот прервется. Однако давящая со всех сторон реальность не допускала такого шанса. Он находится в реальном осязаемом месте, один на один с неизвестностью.

В таком состоянии Марк просидел недолго. Страх разжал свою хватку и постепенно его оставлял. Да, вокруг все незнакомо, но ведь ему ничего не угрожает. Если здесь никого нет, то и бояться некого.

“А может, все нормально? – подумал он. – Может, всему этому есть объяснение?”

Он хорошо помнил диалог со странными голосами в зале, которого не могло существовать, но сейчас старался об этом не думать. Пусть это останется страшным сном.

Марк считал себя верующим, но страдал от суеверий. В то же время он был реалистом и легко поддавался скепсису, нередко ругая себя за глупые поверья. Однако сейчас все его попытки объяснить свое перемещение рациональным путем заходили в тупик.

Невдалеке виднелись лесистые холмы. По другую сторону плыли в дымке тумана мутные очертания сельских изб, кривых и несуразных, словно, их занесло сюда из древней эпохи.

“Что это за село такое убогое?” – подумал Марк, не смея помыслить, в каком конце света он находится. Ждать помощи нет смысла, нужно как-то выбираться самому. Хочешь, не хочешь, а придется идти к этим избам.

Марк робко выглянул из развалин и сделал глубокий вдох. Какой здесь чистый, необычный воздух! С минуту, пока он рассматривал окрестности, его легкие наслаждались чистотой и ароматом свежего воздуха. Душа прислушивалась к упоительной тишине окружающей долины. Но нужно действовать, нужно идти к поселку, спрашивать людей как добраться до города…

И тут он заметил человека, быстро приближающегося к нему издалека. Человек выглядел чересчур странно: молодой давно не бритый мужчина был одет в жесткий ворсяной плащ, из-под которого выглядывали кожаные штаны, скроенные по какому-то древнему и совершенно дикому образцу.

Незнакомец подошел к нему, и Марк из предосторожности отступил назад. Вблизи человек выглядел еще более странным, чем показался сначала. Его лицо было подобно странствующему рыцарю из средневековья: прямые и безудержно храбрые черты лица, решительные голубые глаза, уложенные в благородную прическу грязновато-светлые волосы. На ногах – кожаные сапоги с железными застежками.

Задать вопрос первым Марк не решался. Незнакомец его пугал, хоть и был, возможно, его единственным спасением.

– Как твое имя? – спросил незнакомец.

– Марк.

– Марк? Хм, значит, Маркос, – незнакомец оглядел его как бы разочарованно, а затем странно сверкнул глазами и с воодушевлением произнес. – Прочь всякий страх! Пойдем со мной.